Что делать композитору в XXI веке!?

А.В. Щербакова, студентка 3 курса

специальности «Теория музыки»

Томского музыкального колледжа имени Э.В. Денисова.

 

Какая музыка сейчас наиболее востребована обществом? Как быть молодому композитору? Искать что-то новое? Но как при этом не перейти грань того, что можно считать Музыкой? Стремиться к сохранению сложившихся академических традиций? Обратиться к наиболее востребованному – к все более активно влияющей на молодежь массовой культуре, к которой, в том числе, относятся кино и компьютерные игры?

В настоящем материале мы попытались узнать, как решил для себя эти вопросы выпускник специальности «Теория музыки» Томского музыкального колледжа 2014 года Григорий Лосенков – музыкант, впитавший лучшие традиции классического искусства и на практике познавший зарубежную и отечественную массовую культуру.

Ввиду занятости Григория, интервью приходилось брать урывками: сначала в коридорах Томской филармонии, затем по телефону, частично по электронной почте. Он производит впечатление образованного, начитанного человека, безмерно влюбленного в дело, которым занимается. Именно такую характеристику Григорию дают преподаватели, которые его воспитывали, друзья и соратники по профессии.

С чего началось ваше увлечение музыкой?

Музыкой занялся, достаточно поздно — в 14 лет. Началось всё со школьной группы — репетиции в небольших классах и актовом зале, с советскими колонками, которые сами же и таскали.
И постепенно, на практике, начинали учиться и даже придумывали свое. Помню, был концерт в актовом зале школы, где мы играли что-то из Би-2 и Promise Акиры Ямаоки и Silent Hill 2.

А как ваша группа называлась?

Я играл в разных группах. Последняя, уже за пределами школы, называлась «Папье_МашЭ».

Так как вы пришли к профессиональному увлечению музыкой?

Скорее всего, с того момента, как купил бас-гитару и вообще осознал, что надо как-то этому делу учиться. Пошел к педагогу, которому благодарен по сей день, к Николаю Евгеньевичу Сынтину. Придя в его класс, я впервые начал учиться музыке систематически, впервые увидел ноты… Мне было лет 15-16.

На самом деле, мне очень повезло на всём протяжении обучения музыке с педагогами. Николай Евгеньевич был первым из ряда этих замечательных людей. У себя в классе он не только учил играть на инструменте, но и давал элементарные знания по теории музыке. Именно у него в классе я и продолжил учиться в Колледже культуры, где я пробыл два года.

Там мне посчастливилось поучиться еще у двух замечательных педагогов — Владимира Владимира Кузьмичева и ныне покойного Оскара Яновича Пельса.

Кузьмичев был руководителем оркестра народных инструментов и преподавателем дирижирования. В оркестре я играл всё так же на бас-гитаре, но партию балалайки-контрабаса. Вообще опыт игры в оркестре это один из интереснейших опытов, которые может получить музыкант, наравне, наверное, с пением в хоре. Главное, что он даёт тому, кто хочет чему-то научиться — это умение вдумчиво слышать и слушать, как взаимодействуют отдельные инструменты, оркестровые группы. И тогда же я понял, насколько важен и нужен дирижер, насколько от него зависит абсолютно всё.

Второй педагог, Оскар Янович Пельс — это человек, благодаря которому я впервые ясно осознал, насколько музыка интересна и многопланова. Именно с его помощью я смог поступить в музыкальный колледж на специальность «Теория музыки», где в дальнейшем и продолжилось мое обучение.

Стоит сказать, что первый курс в музыкальном колледже был ужасно сложным, потому что это был невообразимый скачок по требованиям, как внутренним, так и внешним. Но тут мне опять же очень повезло с педагогами. Инна Валерьевна Гуливицкая всегда пытается сделать так, чтобы её студенты выдали 150% от того, что они могут, научились не только играть на фортепиано, но и стали всесторонне развитыми музыкантами, которые умеют слушать и работать мозгами, когда играют. Еще один педагог, о котором я уж точно не могу не сказать, это Вера Дмитриевна Андреевна, которая вела у меня на протяжении всех 4-х курсов весь основной корпус теоретических дисциплин — ЭТМ, сольфеджио, гармония, полифония, анализ музыкальных форм и прочее, а также была научным руководителем на большинстве курсовых работ и дипломе.

Эти 4 года, в общем-то, пролетели достаточно быстро. Успел поучаствовать в паре очень интересных олимпиад, привезя с обоих лауреатские дипломы (Новосибирск, 2012 — 1-ой степени; Красноярск, 2013 — 2-ой степени) и в одном заочном конкурсе статей (Санкт-Петербург, 2013, конкурс им. Е.А. Ручьевской — специальный диплом). Как-то незаметно подошли гос. экзамены, защита диплома по двум симфоническим произведениям Ф. Гласса и выпуск с красным дипломом без четверок.

Какие планы и цели Вы преследуете в будущем относительно музыкальной карьеры?

Работать. Вот, так просто, работать над всем, что интересно. В «портфеле» уже есть музыка и звуки для примерно 20-25 компьютерных игр, пара замечательных опытов сотрудничества с томской дизайн-студией «Провинция» (написание музыки и создание звукового оформления для интерактивной детской сказки «Лиса и Журавль» и написание музыки для рекламного ролика компании, делающей деревянный конструктор «Томик»). Сейчас активно начал «вспоминать», что значит играть на бас-гитаре в рок группе, на что не было времени последние пару лет. Параллельно работаю в Томской филармонии как библиотекарь симфонического оркестра и выполняю заказы по инструментовке/оркестровке для разных филармонических коллективов (ансамбля народных инструментов, струнного квартет, симфонического оркестра). И вообще с радостью берусь за любой новый заказ или предложение о сотрудничестве.

Участие в каких проектах для вас было наиболее интересным? Бывали ли случаи, когда вы отказывались он них?

Наверное, каждая группа, в которой я играл, была по-своему интересна. Если не считать каких-то ранних школьных, то первым серьёзным коллективом можно считать группу Натальи Нелюбовой, в которой я играл на бас-гитаре, а потом и гитаре примерно 4 года. За это время успел много куда съездить на гастроли и посмотреть различные города России, Европы и Америки.

Если не следовать хронологическому порядку, список получится примерно таким: все крупные сибирские города, Чадан (Тува), Москва, Таллин, Берлин, Вена, Париж, Гамбург, Дижон, Нью-Йорк, Нью-Джерси. Группа была очень интересная, и очень многому научила, потому что сегодня мы могли играть этнический материал, завтра какие-то свои песни, не связанные с этникой, а послезавтра – озвучивать немое кино песнями А. Вертинского и П. Лещенко. Так что, если в колледже я получил больше теоретическую базу, то в этой группе огромную практическую, такая маленькая «школа жизни» музыканта. С Натальей Нелюбовой общаемся и сотрудничаем изредка до сих пор. Например, не так давно у неё был концерт с томским симфоническим оркестром, где я играл на бас-гитаре и сделал оркестровки трёх песен.

Когда было создано ваше первое произведение?

Из-за того, что я в первую очередь был рок-музыкантом, то сложно сказать точно. В группе совсем другое отношение к авторству, это коллективный труд, а значит отловить тот момент, когда ты практически полностью сделал песню сам, почти невозможно. Так же как невозможно для меня точно уяснить момент, когда я почувствовал себя «автором», который точно знает что, где и как в своём небольшом произведении. Это было где-то лет 6-7 назад, когда я окончательно убедился, что буду заниматься музыкой, и когда почувствовал, что могу сделать что-то от начала до конца сам, без помощи других. Хотя до сих пор для меня это очень странная грань — что считать «композиторской» работой.

Как бы вы ответили на вопрос: «Зачем я пишу музыку?»

Да нет на него ответа. Есть может вопрос «почему», но и на него я, наверное, не смогу ответить. Я всегда отвечал на это что-то вроде «потому, что другого ничего толком не умею, да и этому только учусь, и то на практике».

Какими музыкальными инструментами владеете и как это помогает в написании музыки?

Первый и основной инструмент — бас-гитара, потом фортепиано, гитара и всякая мелочь вроде колокольчиков и пианики. Умение играть на всём этом помогает, в первую очередь, открывать голову и уши, понимать функции инструментов и что на каком прозвучит лучше. Когда осознаешь это, то и писать становится проще, потому что из абстрактных линий на нотоносце это превращается в голове в реальную картину исполнения.

Важна ли для вас критика? Задевают ли плохие рецензии? Как обычно слушатели реагируют на ваши произведения?

Критика это хорошо, но не стоит уделять ей большого внимания. Их статьи же скорее для слушателей, которым хочется узнать какие-то подробности или терминологию. Автор обычно и так всё про себя знает. Мне, лично, намного важнее мнение людей, которых я ценю как профессионалов или как просто очень чутко чувствующих людей.

Великий Джузеппе Верди когда-то очень хорошо сказал об этом всём взаимодействии автор-слушатель (критик):

«Я не собираюсь упрекать публику, мне нравится её строгость, я признаю ее недовольный свист при условии, что она не будет требовать от меня благодарности за ее аплодисменты. Мы, бедные цыгане, скоморохи или как ты нас назовешь, прокляты на то, чтобы торговать за деньги нашими страданиями, нашими мечтами, нашей славой — за три лиры зритель покупает себе право освистывать или аплодировать. Наша судьба примириться с этим…».